Бессмысленность всей метафизики

В чем состоит значение слова? Каким требованиям должно отвечать слово, чтобы иметь значение? Во-первых, должен быть установлен синтаксис слова, т. е. способ его включения в простейшую форму предложения, в которой оно может встречаться; мы называем эту форму предложения его элементарным предложением. Элементарная форма предложения для слова “камень” - “х есть камень”; в предложениях этой формы на месте “х” стоит какое-нибудь название из категории вещей, например “этот алмаз”, “это яблоко”. Во-вторых, для элементарного предложения соответствующего слова должен быть дан ответ на следующий вопрос, который мы можем сформулировать различным образом:

1. Из каких предложений выводимо S и какие предложения выводимы из него?

2. При каких условиях S истинно и при каких ложно?

3. Как верифицировать S?

4. Какой смысл имеет S?

(1) — корректная формулировка; формулировка (2) представляет собой способ выражения, характерный для логики, (3) — манера выражения теории познания, (4) — философии (феноменологии). Как показано Витгенштейном, то, что философы имели в виду под (4), раскрывается через (2): смысл предложения лежит в его критерии истинности. (1) представляет собой “металогическую” формулировку; подробное описание металогики как теории синтаксиса и смысла, т. е. отношений выведения, будет дано позже, в другом месте.

Значение многих слов, а именно преобладающего числа всех слов науки, можно определить путем сведения к другим словам (“конституция”, дефиниция). Например: “членистоногие есть животные беспозвоночные, с расчлененными конечностями и имеющие хитиновый панцирь”. Этим, для элементарной формы предложения “вещь х есть членистоногое”, дается ответ на поставленный выше вопрос: установлено, что предложение этой формы должно быть выводимо из посылок вида: “х есть животное”, “х есть беспозвоночное”, “х имеет расчлененные конечности”, “х имеет хитиновый панцирь” и что, наоборот, каждое из этих предложений должно быть выводимо из первого. Путем определения выводимости (другими словами, владея критерием истинности, методом верификации, смыслом) элементарного предложения о “членистоногих” устанавливается значение слова “членистоногие”. Таким образом, каждое слово языка сводится к другим словам и, наконец, к словам в так называемых “предложениях наблюдения”, или “протокольных предложениях”. Посредством такого сведения слово получает свое содержание.

Если значение слова определяется его критерием (другими словами, отношениями выведения его элементарного предложения, его критерием истинности, методом его верификации), то после установления критерия нельзя сверх этого добавлять, что “подразумевается” под этим словом. Следует указать не менее, чем критерий; но нужно также указать не больше, чем критерий, ибо этим определяется все остальное. В критерии значение содержится имплицитно; остается только представить его эксплицитно.


Опубликовано: 17 Январь 2009
Раздел: Философия
Метки:

74 ответов в теме “Бессмысленность всей метафизики”

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 »

  1. 1
    Максим Волков ответил:

    Предположим, например, что кто-нибудь образует новое слово “бабик” и утверждает, что имеются вещи, которые бабичны, и такие, которые небабичны. Чтобы узнать значение слова, мы спросим этого человека о критерии: как в конкретном случае установить, является ли определенная вещь бабичной или нет? Предположим, что спрашиваемый на вопрос не ответил: он сказал, что для бабичности нет эмпирических характеристик. В этом случае мы считаем употребление слова недопустимым. Если он все же настаивает на употребляемости слова, утверждая, что имеются только бабичные и небабичные вещи, но для убогого, конечного человеческого рассудка навсегда останется вечной тайной, какие вещи бабичны, а какие нет, то мы будем рассматривать это как пустую болтовню. Может быть, он станет уверять, что под словом “бабик” он нечто подразумевает. Из этого мы узнаем, однако, только психологический факт, что он связывает со словом какие-то представления и чувства. Но благодаря этому слово не получает значения. Если для нового слова не установлен критерий, то предложения, в которых оно встречается, ничего не выражают, они являются пустыми псевдопредложениями.

    Предположим другой случай, что критерий для нового слова “бебик” установлен; а именно предложение “эта вещь есть “бебик” истинно тогда и только тогда, если вещь четырехугольна. (При этом для нас неважно, дан ли критерий явно, либо мы установили его путем наблюдений того, в каких случаях слово употреблялось утвердительно, а в каких отрицательно). В данном случае мы скажем: слово “бебик” имеет то же значение, что и слово “четырехугольный”. С нашей точки зрения, будет недопустимым, если употребляющие это слово нам скажут, что они “подразумевали” нечто другое, нежели “четырехугольный”; правда, каждая четырехугольная вещь бебична и наоборот, но это связано только с тем, что четырехугольность — видимое выражение бебичности, последнее же является скрытым, непосредственно не воспринимаемым качеством. Мы возразим: после того, как здесь был установлен критерий, тем самым было установлено, что означают слова “бебик” и “четырехугольный” и теперь вовсе не существует больше свободы “подразумевать” что-либо другое под этим словом. Результат нашего исследования можно резюмировать следующим образом: пусть “а” есть некоторое слово и S(a) — элементарное предложение, в которое оно входит. Достаточное и необходимое условие того, чтобы “а” имело значение, может быть дано в каждой из следующих формулировок, которые в своей основе выражают одно и то же:

    1. Известны эмпирические признаки “а”.

    2. Установлено, из каких протокольных предложений может быть выведено S(a).

    3. Установлены условия истинности для S(a).

    4. Известен способ верификации S(a)

  2. 2
    Максим Волков ответил:

    Многие слова метафизики, как теперь обнаруживается, не отвечают только что указанным требованиям, а следовательно, не имеют значения.

    Возьмем в качестве примера метафизический термин “принцип” (а именно как принцип бытия, а не как познавательный принцип или аксиому). Различные метафизики дают ответ на вопрос, что является (высшим) “принципом мира” (или “вещи”, “бытия”, “сущего”), например: вода, число, форма, движение, жизнь, дух, идея, бессознательное, действие, благо и тому подобное. Чтобы найти значение, которое имеет слово “принцип” в этом метафизическом вопросе, мы должны спросить метафизика, при каких условиях предложение вида “x есть принцип у” истинно и при каких ложно; другими словами: мы спросим об отличительных признаках или о дефиниции слова “принцип”. Метафизик ответит примерно так: “х есть принцип у” должно означать “у происходит из x”, “бытие у основывается на бытии х”, “у существует через х” или тому подобное. Однако эти слова многозначны и неопределенны. Часто они имеют ясное значение, напр.: мы говорим о предмете или процессе у, что он “происходит” из х, если мы наблюдали, что за предметом или процессом вида х часто или всегда следует процесс вида у (каузальная связь в смысле закономерного следования). Но метафизик нам скажет, что он подразумевал не эту эмпирически устанавливаемую связь, ибо в таком случае его тезисы были бы простыми эмпирическими предложениями того же рода, что и предложения физики. Слово “происходить” не имеет-де здесь значения условно-временной связи, которое ему присуще обычно. Однако для какого-либо другого значения метафизиком критерий не указывается. Следовательно, мнимого “метафизического” значения, которое слово якобы должно иметь здесь в отличие от эмпирического значения, вообще не существует.

    Другой пример — слово “Бог”. Независимо от вариантов употребления слова в различных областях мы должны различать его употребление в трех исторических периодах, которые по времени переходят один в другой. В мифологическом употреблении слово имеет ясное значение. Этим словом (соответственно аналогичными словами других языков) обозначают телесное существо, которое восседает где-то на Олимпе, на небе или в преисподней и, в большей или меньшей степени, обладающее силой, мудростью, добротой и счастьем. Иногда это слово обозначает духовно-душевное существо, которое хотя и не имеет тела, подобного человеческому, но которое как-то проявляет себя в вещах и процессах видимого мира и поэтому эмпирически фиксируемо. В метафизическом употреблении слово “Бог” означает нечто сверхэмпирическое. Значение телесного или облаченного в телесное духовного существа у слова было отобрано. Так как нового значения слову не было дано, оно оказалось вовсе не имеющим значения. Правда, часто выглядит так, будто слово “Бог” имеет значение и в метафизическом употреблении. Но выдвигаемые дефиниции при ближайшем рассмотрении раскрываются как псевдодефиниции; они ведут либо к недопустимым словосочетаниям (о которых речь будет идти позже), либо к другим метафизическим словам (например: “первопричина”, “абсолют”, “безусловное”, “независимое”, “самостоятельное” и т. п.), но ни в коем случае не к условиям истинности его элементарного предложения. У этого слова не выполнено даже первое требование логики, а именно требование указания его синтаксиса, т. е. формы его вхождения в элементарное предложение. Элементарное предложение должно бы иметь форму “х есть Бог”; метафизик либо совершенно отклонит эту форму, не давая другую, либо, если он ее примет, не укажет синтаксической категории переменной х. (Категориями, например, являются: тело, свойства тела, отношение между телами, числами и т. д.).

  3. 3
    Максим Волков ответил:

    Предложения (осмысленные) подразделяются на следующие виды: прежде всего имеются предложения, которые по одной своей форме уже являются истинными (“тавтологии” по Витгенштейну. они соответствуют примерно кантовским “аналитическим суждениям”); они ничего не высказывают о действительности. К этому виду принадлежат формулы логики и математики; сами они не являются высказываниями о действительности, а служат для преобразования таких высказываний. Во-вторых, имеется противоположность таких высказываний (“контрадикции”); они противоречивы и, в соответствии со своей формой, являются ложными. Для всех остальных предложений решение об их истинности или ложности зависит от протокольных предложений; они являются поэтому (истинные или ложные) опытными предложениями и принадлежат к области эмпирической науки. Желающий образовать предложение, которое не принадлежит к этим видам, делает его автоматически бессмысленным. Так как метафизик не высказывает аналитических предложений, не хочет оказаться в области эмпирической науки, то он с необходимостью употребляет либо слова, для которых не дается критерия, а поэтому они оказываются лишенными значения, либо слова, которые имеют значение, и составляет так, что не получается ни аналитического (соответственно контрадикционного), ни эмпирического предложения. В обоих случаях с необходимостью получаются псевдопредложения.

    Логический анализ выносит приговор бессмысленности любому мнимому знанию, которое претендует простираться за пределы опыта. Этот приговор относится к любой спекулятивной метафизике, к любому мнимому знанию из чистого мышления и чистой интуиции, которые желают обойтись без опыта. Приговор относится также к тому виду метафизики, которая, исходя их опыта, желает посредством особого ключа познавать лежащее вне или за опытом (например, к неовиталистскому тезису о действующей в органических процессах “энтелехии”, которая физически непознаваема; к вопросу о “сущности каузальности”, выходящему за пределы определенной закономерности следования; к речам о “вещи-в-себе”). Приговор действителен для всей философии ценностей и норм, для любой этики или эстетики как нормативной дисциплины. Ибо объективная значимость ценности или нормы не может быть (также и по мнению представителей ценностной философии) эмпирически верифицирована или дедуцирована из эмпирических предложений; они вообще не могут быть высказаны осмысленными предложениями. Другими словами: либо для “хорошо” и “прекрасно” и остальных предикатов, употребляемых в нормативной науке, имеются эмпирические характеристики, либо они недейственны. Предложение с такими предикатами становится в первом случае эмпирическим фактуальным суждением, но не ценностным суждением; во втором случае оно становится псевдопредложением; предложение, которое являлось бы ценностным суждением, вообще не может быть образовано.

    Что остается тогда для философии, если все предложения, которые нечто означают, эмпирического происхождения и принадлежат реальной науке? То, что остается, есть не предложения, не теория, не система, а только метод, т. е. логический анализ. Применение этого метода в его негативном употреблении мы показали в ходе предшествующего анализа; он служит здесь для исключения слов, не имеющих значения, бессмысленных псевдопредложений. В своем позитивном употреблении метод служит для пояснения осмысленных понятий и предложений, для логического обоснования реальной науки и математики. Негативное применение метода в настоящей исторической ситуации необходимо и важно. Но плодотворнее, уже в сегодняшней практике, его позитивное применение; однако подробнее останавливаться на нем здесь не представляется возможным. Указанная задача логического анализа, исследование основ есть то, что мы понимаем под “научной философией” в противоположность метафизике.

  4. 4
    Виктор Заикин ответил:

    Честно, я поражен и обрадован, такой глубине суждений..

    Тема не новая, но сегодня очень актуальная..

    Тем не менее, мне очень интересно, как автор относиться к вопросу, о природе и первичности слова..

    Слово, а тем более его смысл и значение, относиться к области психической деятельности.. Что еще Аристотелем было отнесено к "над-физическому" миру..

    Пусть даже мы редуцируем всю психику до процессов головного мозга.. Изменение веществ и электрической пульсации.. И склонность к этому очень серьезная есть..

    Тогда возникает вопрос наше поведение, наши эмоции, наши переживания (я имею в виду человеческое), в основе своей не логично – а адаптивно, как у любого живого существа..

    И познание, как форма и способ адаптации, также может быть понято не как требование к основам истинности, к познанию мира ради самого познания, крайняя "логизация" всего и вся. А именно как механизм, как область, как функция (весьма ограниченная и не совершенная) именно адаптации..

    Вырвав весь "кусок" метафизики, эстетики, этики и психологии из контекста научной философии мы потеряем ОГРОМНУЮ часть ее предмета.. И выводы чистой логики ничего не значат для несчастного, безэмоционального, невротичного, и личностно-неразвитого человека.. Он теряет ту нелогичную, чисто биологическую, эмоциональную и !!неметафизическую!! основу.. Ее "неметафизичность" заключается в том, что она дана любому в опыте если он человек, у него есть чувство страха, тревоги и удовольствия.. И если он не видит смысла, или у него вызывает негативное отношение что либо – он не будет этого делать.. И познавать и логически преобразовывать мир..

    Но в вашем видении все это просто игнорируется.. В моем этому отводиться должное место, где оно изучается и преобразуется с определенными целями..

    Хотя мне тоже порядком надоели все вопли религии и духовности, моральности и культурности.. Но пока у науки заменить их нечем..

  5. 5
    Марина Глазунова ответил:

    А это чистейший лингвистический позитивизм.

  6. 6
    Ажар Кусжанова ответил:

    Трудно читать сразу там много, особенно когда в кучу намешано такое множество разнонаправленных вопросов. Но метафизика отнюдь не бессмысленна хотя бы потому что она есть и развивается уже несколько тысячелетий как чрезвычайно продуктивное знание.

  7. 7
    Максим Мэн ответил:

    Ажар Кусжанова

    Шаманство для призыва дождя практикуется куда дольше – и что? Эти ритуалы имеют смысл? Нет конечно.

    Метафизика занимается поиском ответов на вопросы, на данный момент не представляется возможным дать ответа в рамках науки. То есть бессмысленна т.к. никакого даже приблизительно верного ответа она не найдет.

    Если ответ на вопрос об объективной реальности можно найти – его можно найти научным методом. А если научным методом нельзя найти, то нужно честно сказать "я не знаю ответа на этот вопрос и пока не представляю как его получить", а не плодить метафизические сущности и концепции.

  8. 8
    Хитроумный Ламанческий ответил:

    Как это ритуалы шаманов не имеют смысла??? Как этнограф могу сказать: имеют смысл…для самих шаманов, людей, которые в это верят! Это – часть их духовной культуры. Кроме того, есть и другие обряды, кроме как вызывание дождя. К тому же, эти культы ранее практиковались повсеместно (в каменном веке, например), но на сегодняшний день он сохранился лишь на определённых территориях. Так можно подойти к вопросу относительности самих ценностей и смыслов в культурах… Дальше думайте сами. Решение будет иметь значение только для вас самих. Спасибо Эйнштейну=)))

  9. 9
    Максим Мэн ответил:

    Мария Приходько

    Они может не бессмысленны с точки зрения культуры, так же как в этом смысле не бессмысленны красные шляпы с помпончиками дедов морозов.

    Шаманские танцы бессмысленны с точки зрения призвания дождя. Точно так же метафизические концепции бессмысленны с точки зрения получения объективной информации о мире. Не имеют они никакой предсказательной силы. Бесполезны. Хотя, они безусловно, влияют на людей, которые их изучают, как и любой элемент культуры.

  10. 10
    Ажар Кусжанова ответил:

    Но если сегодня уже известно и доказано, что шаманские танцы не являются причиной дождя, то относительно метафизики сегодня известно, что она является весьма продуктивным знанием, им пользуются так или иначе, с большим или меньшим успехом, практически все.
    А Денис просто не знает, что такое метафизика и борется с ветряными мельницами.

  11. 11
    Максим Мэн ответил:

    Ажар Кусжанова

    И какое же продуктивное метафизическое знание Вы знаете?

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 »

Ответить